Журналисты «КП» Дмитрий Стешин, Владимир Ворсобин и Виктор Гусейнов отправились на резиновой лодке по Волге и уже добрались до городка Камышин [фото]
Историко-краеведческий музей в Камышине.Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ
ДЕДУШКА-САМБИСТ
Город Камышин. Все как обычно.
Наш резиновый «Карасик» швартуется к берегу.
78-летний дедушка берет Ворсобина за рукав и размашисто бросает через плечо…
Садист Гусейнов командует: «Повторить!».
Дедушка бросает Ворсобина снова…
Он летит и думает: «Чемпиону мира по самбо этому мы обязательно поможем. Хороший мужик (удар о землю – ох!) Но через полчаса надо ехать к пасечнику-чернобыльцу (рвется рассказать – как излечиться от всех других болезней медом), потом на ткацкий (удар - ох!!!) комбинат (жалоба рабочих), потом к беженцу из Луганска, потом к рассерженному экологу…»
- Вот попробуй заломить мне руки за спиной, - предлагает самбист Александр Тимофеевич.
Ворсобин заламывает.
И снова лети-и-ит.
78-летний дедушка берет Ворсобина за рукав и размашисто бросает через плечоФото:
ОШИБКА ЧИНОВНИКОВ
Мы уже привыкли - чем ближе Астрахань, тем шире слава о нашей Экспедиции КП.
Все больше добрых людей встречает в приволжских городках наш «Карасик». И красавец-Камышин казался типичным для Волги городком. Со следами былого богатства и расцвета, о котором грустно напоминали старинные купеческие улочки и десяток заводских труб.
Ну разумеется, в камышинской бочке дегтя (безработица, нищенские зарплаты, отток населения и это неповторимое ощущение всероссийской безнадеги) мы отыщем ложку меда. Добавим в репортаж надежду и волжскую красоту…
Главное - помочь бы кому….
Городская набережнаяФото:
Например, камышинскому тренеру Александру Ивахненко. Уникальный человек. Удивительный. Всю жизнь, с голодного военного детства, борется, но обычно не столько с соперниками, сколько с государством. Например, он мученически зарабатывал пенсию. Чтобы выйти на нее пораньше – он 10 лет стоял у мартеновских печей, и глаза его хронически воспалены…
Теперь Александр Тимофеевич борется за детей. Он преподает самооборону местным ребятам… Точнее - преподавал. Власти посчитали, что учит он неправильно. Несовременно. Бесплатно. А значит – без толку. И чемпиона мира с его воспитанниками выгнали из муниципального спорт-клуба «Текстильщик».
- Мне сказали – плати 600 рублей в месяц за каждого ребенка, - говорит нам Ивахненко. - А как с детей деньги брать?! Родители их еле концы с концами сводят. Нехорошо…
Александр Тимофеевич, конечно, не от мира сего. Еще есть такие, Слава Богу. Поэтому, господа чиновники, вы ошиблись, да? Коль так, помогите, пожалуйста, знаменитому вашему земляку и камышинским детям. От всего «Карасика» вежливо просим.
Пока вежливо…
Александр Ивахненко всю жизнь, с голодного военного детства, борется, но обычно не столько с соперниками, сколько с государствомФото:
СТРАНА ПЕРЕКУПЩИКОВ
Камышин - город обнадеживающих историй.
Познакомились с беженцем из Луганска Николаем Проценко, которого в 2104-м привезли на местный вокзал с семьей – ни кола ни двора, чужой город.
Приехал он в разношерстной кампании переселенцев.
- Помню, было много пьяных, - хмурится он. - Запомнилась одна беременная, в стельку…
Но трудолюбивый строитель Николай принялся за работу рьяно. Да так, что растроганный хозяин стал платить ему на 40% больше, чем местным. Скоро Проценко построил собственный дом (говорит, у родника с серебряной водой, считающейся самой чистой в округе), и теперь у него собственный бизнес.
- У меня нет вредных привычек, - объясняет свое процветание Николай. - У нас в семье даже не курят. Потому и работаем много…
Еще один герой - пасечник Александр Маврутенков.
В 1986-м, когда взорвалась чернобыльская атомная станция, Александр работал директором ПТУ. Супруга-врач могла сделать любую справку, но как она ни рыдала, отправился в Чернобыль добровольцем. Был замом командира волгоградского батальона, которому выпала самая лихая задача. По сути, роль смертников.
Еще один герой - пасечник Александр МаврутенковФото:
- Атомное оружие создали, а защиту от него не придумали, – усмехается Маврутенков. - Мы заправляли бензовозы клеем ПВА, водой и стиральным порошком, и чистили этим бредовым раствором станцию. И только после нас клали слой бетона. Из защиты у нас были только респираторы и свинцовые трусы. Естественно я получил благодарности, медали, лучевую болезнь и через пару лет - полностью выпавшие зубы.
Александр считает, что жизнь ему спасли пчелы.
Он где-то вычитал, что «подсолнечный» мед содержит много йода и особого вещества - тираксина, который Александру нужен был в тот момент как воздух.
Но занявшись бортничеством, и тем самым воскреснув, Мавретенков обнаружил новую беду. Пока неразрешимую.
Арбузный крайФото:
- Колхозы развалились, люди остались не у дел, – объясняет он. - Но они не бросили землю, и теперь в районе восемь тысяч подсобных хозяйств. Разумеется, они нигде не числятся, не оформлены, живут кое-как и кормят перекупщиков. Сдают, например, молоко по 17 рублей, а перекупщики отвозят его на молокозавод за 25. Я твержу соседям – давайте соберемся в кооператив, купим молоковоз и сами будет продавать за 25. Сейчас и гранты под такое дело государство дает. Ну давайте, говорю, посчитаем - молоковоз возит 3 тонны молока, 8 рублей за литр отобранных у перекупщика возвращаем. Получается 24 тысячи в день прибыли, которую мы, крестьяне, отдаем посредникам. Поэтому у нас страна перекупщиков!
Александр считает, что если крестьян организовать в подобие коммун, то они завалят страну продуктами и потянется народ в село, и расцветет русская глубинка…
Самолеты в городском паркеФото:
«ВТОРОЕ ИВАНОВО»
Камышин тихо искрил надеждой.
Но все испортил Гусейнов.
Он ходил по городу и то и дело повторял загадочное: «
Как оказалось, Вите не давал покоя наш давний спор: люди живут плохо от безвыходности, или потому что безынициативны и на все согласны?
Ведь здесь в Камышине, люди на тяжелом производстве получают 16-17 тысяч рублей. И Виктор, искренно не понимая, зачем людям мучиться за такие деньги, поехал на знаменитый текстильный комбинат. Когда-то его и называли «Вторым Иваново».
Комбинат как будто бомбежку пережилФото:
На территорию комбината Витя попал спокойно - таксист ввез прямо в ворота.
- У нас комбинат как на Донбассе выглядит, не пугайтесь – он как будто бомбежку пережил, – предупредил таксист.
Витя качнул головой. Вспомнил, что в Донецке заводы не прекращали работу даже во время войны.
Бывшее градообразующее предприятие огромно. Занимает чуть ли не четверть Камышина. Цеха скорее похожи на руины. Работают только два - один обшарпаный, другой в новой облицовке. За ним видно огромный цех, который сносят. Похожий на сегодняшний донецкий аэропорт.
Внутрь Гусейнова не пускают.
- А чего тут они тебе показать могут? - хмыкает один из работников. - Раньше вот тут 25 тысяч человек работали, теперь около тысячи. Раньше мы тут готовую продукцию выпускали, а сейчас только ткань, ее даже красить в Иваново увозят. Зарплаты нищенские.
- Сколько?
- 16 тысяч.
Бывшее градообразующее предприятие огромно. Занимает чуть ли не четверть КамышинаФото:
- Вас внутрь не пустили знает почему? – вздохнула одна из работниц. Потому что в цехах адская жара. Мужикам хоть майку снять можно, а нам, женщинам – как?! За смену так намаешься, что будешь стройненькой без фитнеса (смеется).
Говорят, что на предприятии нет молодежи вообще. Она уезжает и отсюда, из красивого Камышина…
БЫЛИ КОЛЛЕКТИВЫ. ОСТАЛИСЬ СТАИ
- Это колониальный тип управления! – митингует у нас в телефоне лидер местных коммунистов Сергей Степанко. - Хозяева предприятия москвичи, они платят копейки, потому что знают – другой работы в городе нет.
- Но почему люди не организуются и не потребуют нормальных условий труда и зарплаты? – вспомнили мы пчеловода Маврутенкова. - Есть же профсоюзы…
При слове «профсоюзы» Степанко разобрал смех. Когда-то он был председателем профсоюза работников связи, и однажды осмелился выбить чуть денег у работодателя для сотрудников. И тут же его убрали. Причем руками… тех же сотрудников.
Раньше вот тут 25 тысяч человек работали, теперь около тысячиФото:
- А все потому что в России исчезли настоящие трудовые коллективы, – вздохнул Степанко. - Где есть взаимовыручка, солидарность. Их специально разрушили, чтобы было легче управлять. А коллектив, где каждый сам за себя, и думает только о себе называется по другому.
- Как? – спрашиваю, не ожидая ничего хорошего.
- Стая.
Продолжение следует.
А экспедиция отправляется дальшеФото:
Комментарии (0)